Приложения к вопросу 1.

Приложение 1

Схема «Особенности процесса модернизации на рубеже XIX-XX вв.»

Приложение 2

Карта «Экономическое развитие России в начале XX в.»

Приложение 3

Справочный материал.

Россия на рубеже XIX-XX вв.

В конце XIX - начале XX в. мировое сообщество вступило в новую фазу своего развития. Капитализм стал основной мировой системой, достигнув в передовых странах империалистической стадии. Основными ее чертами были:

1) монополии, возникающие на основе высокой концентрации производства и капиталов и занимавшие господствующее позиции в экономике;

2) сращивание промышленности с банками и образование финансового капитала, мощной финансовой олигархии;

3) наряду с вывозом товаров приобрел широкий размах вывоз капиталов (в форме государственных займов или прямых вложений в экономику);

4) возникновение международных монополистических союзов и обострение в связи с этим борьбы за рынки сбыта, сырья, сферы приложения капиталов;

5) обострение противоречий между ведущими странами мира в борьбе за новые территории и сферы влияния, что привело к ряду локальных воин, а затем к развязыванию Первой мировой войны.

Россия относилась ко "второму эшелону" стран, вступивших на путь капиталистического развития позднее ведущих стран Запада. Но за пореформенное сорокалетие, благодаря высоким темпам роста, прежде всего промышленности, она проделала путь, на который Западу потребовалось несколько столетий. Этому способствовал ряд факторов и прежде всего возможность использовать опыт и помощь развитых капиталистических стран, а также экономическая политика российского правительства, направленная на форсированное развитие некоторых отраслей промышленности и железнодорожное строительство.

Как следствие экономического развития в пореформенный период (особенно промышленного подъема 90-х годов XIX в.) окончательно сложилась система российского капитализма. Это выражалось в росте предпринимательства и капиталов, совершенствовании производства, его технологическом перевооружении, увеличении количества наемной рабочей силы во всех сферах народного хозяйства. Наряду с другими капиталистическими странами в России происходила вторая техническая революция (ускорение производства средств производства, широкое использование электричества и других достижений современной науки), совпавшая с индустриализацией. Из отсталой аграрной страны Россия к началу XX в. стала аграрно-индустриальной державой. По объему промышленной продукции она вошла в пятерку крупнейших государств (Англия, Франция, США и Германия) и все глубже втягивалась в мировую систему хозяйства. В результате российский капитализм вступил в империалистическую стадию почти одновременно с передовыми странами Запада. Для него были характерны все основные черты, свойственные этой стадии, хотя имелись и свои особенности.

В начале XX в. Россия занимала второе место в мире (после Британской империи) по территории: ей принадлежала 1/6 часть обитаемой суши. В Российской империи к 1916 г. проживало 165,7 млн. чел. (без Польши и Финляндии). Ежегодный прирост населения в начале века составлял 1,7 %. Городское население увеличилось на 70 %, а его удельный вес вырос до 18 %, следовательно, Россия продолжала оставаться страной с преобладанием сельского населения. За 1897 – 1916 гг. количество городов с числом жителей свыше 100 тыс. чел. увеличилось с 17 до 29. Самыми крупными городами являлись Петербург (2133 тыс. чел.) и Москва (1763 тыс. чел.). Концентрация городского населения происходила в наиболее крупных городах, являвшихся, как правило, промышленными центрами.

После промышленного подъема 1890-х годов Россия пережила тяжелый экономический кризис 1900-1903 гг., затем период длительной депрессии 1904-1908 гг. В 1909-1913 гг. экономика страны сделала новый резкий скачок: объем промышленного производства возрос в 1,5 раза. На эти же годы пришелся ряд необычайно урожайных лет, что придало экономическому развитию страны прочную базу. Процесс монополизации российской экономики получил новый импульс. Кризис начал века, разорив массу слабых предприятий, ускорил процесс концентрации промышленного производства. Бурными темпами шло акционирование предприятий. В результате на смену временным предпринимательским объединениям 80-90-х годов XIX в.пришли мощные монополии- в основном картели и синдикаты, объединявшие предприятия для совместного сбыта продукции. В 45 отраслях российской промышленности действовало около 140 монополий, контролировавших от 60% до 100% производства и сбыта соответствующей продукции: в черной металлургии "Продамет", "Кровля", в добыче угля "Продуголь", в машиностроении и металлообработке "Продвагон", "Продпаровоз", "Гвоздь", в нефтяной промышленности "Нобельмазут" и др.

Одновременно шло укрепление банков и образование банковских групп (Русско-Азиатского, Петербургского международного, Азовско-Донского банков). В 1913 г. семь самых крупных банков страны сосредоточили 55% капиталов акционерных и коммерческих банков. Укреплялись их связи с промышленностью, в результате чего возникали новые монополистические объединения типа трестов и концернов.

В начале XX в. значительных успехов достигло сельское хозяйство. В 1900-1913 гг. значительно улучшились количественные и качественные показатели сельскохозяйственного производства: посевные площади возросли на 15%, урожайность поднялась на 10%, среднегодовые сборы зерновых увеличились с 3,5 до 5 млрд.пудов, т.е. на 40%. По объему производства зерна Россия занимала первое место в мире и была основной хлебопроизводящей страной.

Наряду с высокоразвитой капиталистической индустрией в экономике страны большой удельный вес принадлежал различным ранне-капиталистическим и полуфеодальным формам хозяйства- от мануфактурного, мелкотоварного до патриархально-натурального. Средоточием пережитков феодальной эпохи оставалась российская деревня. Важнейшими из них были, с одной стороны, крупные помещичьи имения, широко практиковавшиеся отработки (прямой пережиток барщины), с другой стороны, крестьянское малоземелье, средневековое надельное землевладение, община с ее переделами, чересполосицей, тормозившие модернизацию крестьянского хозяйства. В целом аграрный сектор разительно отставал от промышленного, и это отставание все более принимало форму острейшего противоречия между потребностями буржуазной модернизации страны и тормозящим влиянием феодальных пережитков.

Таким образом, вместе со значительными достижениями в российской экономике существовали и проблемы, требовавшие скорейшего разрешения (таблица 1).

Таблица 1. Экономическое развитие России в начале XX в.

В целом на рубеже XIX – XX вв. Российская империя являлась страной со средним уровнем капиталистического развития. К 1914 г. национальный доход страны составлял 16,4 млрд. руб. или 7,4% общемирового.

Накануне Первой мировой войной Россия была аграрно-индустриальной страной, успешно развивавшей промышленность, сельское хозяйство, торговлю, банковское дело, и ей отнюдь не грозила перспектива превратиться в "полуколонию" более развитых мировых держав. Россия "отставала" по общему экономическому уровню, по уровню жизни и грамотности своего населения лишь в сравнении с наиболее развитыми индустриальными странами – США, Англией, Францией, Германией, но находилась на одном уровне с Японией и даже по ряду показателей превосходила ее, была впереди большинства стран мира и завоевывала прочные позиции в мировой экономике.

Особенности экономического развития страны отразились на социально-классовой структуре российского общества, расстановке политических сил и характере общественных движений в начале XX в. Социально-классовая структура страны отражала характер и уровень ее экономического развития. Наряду с формировавшимися классами буржуазного общества (буржуазия, мелкая буржуазия, пролетариат) продолжало существовать сословное деление - наследие феодальной эпохи – на дворянство, духовенство, купечество, мещанство, крестьянство. Тяжелое экономическое положение, гражданское и политическое бесправие, репрессии и преследования явились причиной постоянно растущей эмиграции из России. Крестьяне массами устремлялись на заработки в приграничные государства, а затем и в США, Канаду, Аргентину, Бразилию и даже Австралию. Российские подданные часто эмигрировали, стремясь избежать притеснения на национальное почве, или в целях совершенствования образования, специальной подготовки, в поисках приложения своих сил и способностей. Заметную часть эмиграции составляли люди, сделавшие целью своей жизни борьбу с самодержавием.

К концу XIX в. дворянское сословие составляло около 2 млн. чел. (1,5 % общего числа населения). Сила дворянства заключалась в землевладении, его близости к самодержавной власти, обладании ведущими позициями в государственном управлении и военной сфере. Потомственные дворяне составляли 70 % чиновников гражданских ведомств, из их среды вышло 90 % генералов, 75 % полковников, 50 % всего офицерского состава. По социальному положению к дворянству примыкало духовенство. В стране насчитывалось 111 тыс. священников, более 1000 монастырей обслуживали 110 тыс. монахов и монахинь. Церковь владела 10 млн. дес. земли. В ее ведении находилась целая система церковных учебных заведений: 4 духовные академии, 57 семинарий, 186 духовных училищ. Наиболее многочисленным сословием (97 млн. чел.) было крестьянство. Хотя и медленно, но все же шло его расслоение: к началу XX в. деревенская беднота составляла около 50 % всего крестьянства, середняки – 30 %, зажиточные крестьяне – 20 %. Наряду со старой сословной структурой (градация идет по юридическому признаку) в России начинает складываться новая классовая структура общества (по экономическому признаку). К концу XIX в. выросла численность буржуазии и пролетариата. Общее число рабочих достигло 10 – 14 млн. чел., из них около 3 млн. – фабрично-заводские. Молодой российский пролетариат имел свои особенности, способствовавшие его активному участию в революционном движении:

Вот почему рабочий класс России раньше, чем буржуазия начал выступать в качестве самостоятельной политической силы, создавая свои партийно-политические организации. в то время как в западноевропейских странах данному процессу предшествовало образование буржуазных политических партий.

Новые задачи, вставшие перед страной в конце XIX – начале XX вв., обострили проблему несоответствия между динамично развивающейся экономикой и консервативностью существовавшей политической системы. Россия оставалась самодержавной монархией, последним оплотом абсолютизма в Европе, что являлось историческим анахронизмом. В начале XX столетия в стране отсутствовали представительные учреждения, элементарные демократические свободы. Даже российская буржуазия, обладавшая крупным капиталом, не имела политических прав. На рубеже XIX – XX вв. окончательно стала ясной иллюзорность надежд на самореформирование царской власти. Вступая на престол, Николай II (1894 – 1917) в речи перед представителями земств категорически отказался пойти на какие-либо уступки. "Пусть все знают, - подчеркнул он, - что Я, посвящая все свои силы благу народному, буду охранять начала самодержавия так же твердо и неуклонно, как делал это Мой незабвенный покойный родитель". Однако проводить последовательно этот курс Николай II не мог, поскольку объективные реалии новой эпохи оказались сильнее царских намерений. Тем не менее вплоть до своего отречения в марте 1917 г. в нем сохранялась твердая приверженность идее самодержавной власти. Последний российских император не любил перемен, поэтому соглашался на них лишь в обстоятельствах крайней необходимости, был далек от реальной жизни в стране и наивно верил, что простой народ предан царю, а "смуты и волнения" инспирирует недовольная интеллигенция. В течение всего правления Николая II , получившего в народе прозвище "Кровавый", страну потрясали бунты и волнения, завершившиеся катастрофой 1917 г., а затем и гибелью царской семьи в 1918 г.

См.:Электронная энциклопедия «Кругосвет» // http://www.krugosvet.ru

Приложение 4

Биография. Справочный материал.

Сергей Юльевич Витте (1849-1915) и его реформаторская деятельность.

 Сергей Юльевич Витте (1849-1915)

Сергей Юльевич Витте родился 17 (29) июня 1849 г. на Кавказе, в Тифлисе. Его предки по отцовской линии - выходцы из Голландии, переселившиеся в Прибалтику - лишь в 1856 г. получили потомственное дворянство. Отец Витте - лютеранин, принявший православие, был крупным царским чиновником, служил директором департамента государственных имуществ на Кавказе. Мать была дочерью члена главного управления наместника Кавказа, в прошлом Саратовского губернатора А.М. Фадеева и княжны Е.П. Долгорукой и имела много влиятельных родственников. Сам Витте охотно подчеркивал свои родственные узы с князьями Долгорукими, но не любил упоминать, что происходил из семьи малоизвестных обрусевших немцев. "Вообще вся моя семья, - писал он в своих "Воспоминаниях", - была в высокой степени монархической семьей, - и эта сторона характера осталась и у меня по наследству".

Детские годы Сергей провел в семье своего деда, где получил обычное для дворянских семей воспитание. В Тифлисской гимназии Сергей учился "очень плохо", предпочитая заниматься музыкой, фехтованием, верховой ездой. В результате, в 16 лет он получил аттестат зрелости с посредственными отметками по наукам и единицей по поведению. Несмотря на это, будущий государственный деятель отправился в Одессу с намерением поступить в университет. Но юный возраст (в университет принимали людей не моложе семнадцати лет) и единица по поведению закрыли ему туда доступ. Пришлось снова поступить в гимназию - сначала в Одессе, потом в Кишиневе. Только после усиленных занятий Витте сдал экзамены успешно и получил приличный аттестат зрелости.

В молодые годы Витте исповедовал сугубо консервативные, даже реакционные взгляды. После покушения народовольцев на Александра II возмущенный Витте предложил бороться с террористами их же методами, то есть убивать их так, как убивают они сами. Его идея нашла отклик и из числа аристократической молодежи была составлена "Святая дружина", которую великий сатирик М. Е. Салтыков-Щедрин саркастически называл «обществом взволнованных лоботрясов». Впоследствии Витте со смущением вспоминал об этом эпизоде своей жизни.

В 1866 г. он поступил на физико-математический факультет Новороссийского университета (в Одессе), в течение всего времени обучения был лучшим студентом, мало интересовался политикой и окончил университет в 1870 г. со степенью кандидата физико-математических наук. Одаренный юноша мечтал о карьере профессора, но родные - мать и дядя (отец Витте умер в 1867 г.) - сочли эту стезю недостойной его дворянского происхождения: Витте был зачислен в канцелярию новороссийского генерал-губернатора, где занимался вопросами службы движения железных дорог. Это была новая и перспективная отрасль хозяйства. Атмосфера ажиотажа, сложившаяся вокруг строительства железных дорог, захватила и Витте.

Вскоре Витте перешел в акционерное общество Юго-Западных железных дорог В 1877 г. он становится уже начальником движения Одесской железной дороги, а в 1879 г.,, - начальником эксплуатационного отдела Юго-Западных железных дорог.

В 1883 г. Витте опубликовал книгу "Принципы железнодорожных тарифов по перевозкам грузов".

С 1886 г. по 1888 г. Витте состоял управляющим Юго-Западных железных дорог, получал больше любого министра - свыше 50 тысяч рублей в год. Поднявшись по служебной лестнице до управляющего Юго-Западными железными дорогами, Витте пользовался весом в деловом мире Киева, где располагалось управление дороги. Ему был предоставлен роскошный особняк в самом аристократическом районе Киева напротив дворца генерал-губернатора. Его будущее казалось раз и навсегда определенным.

Резкий поворот в карьере Витте в 1888 г. во многом произошел благодаря случайности. В качестве управляющего Юго-Западной железной дорогой он имел дерзость ограничить скорость движения царского поезда, вызвав возмущение придворных. На глазах Александра III Витте вступил в конфликт с царскими адъютантами, доказывая, что нельзя использовать два мощных грузовых паровоза с целью разгона царского поезда до высоких скоростей. На других дорогах управляющие были менее строптивыми, и поезд гоняли с бешеной скоростью до тех пор, пока 17 октября близ станции Борки не произошло крушение. Александра III спасла только его колоссальная сила, позволившая ему удержать на плечах крышу вагона. Тогда-то и вспомнили о предупреждении Витте.

В марте 1889 г. Витте был назначен начальником только что образованного Департамента железнодорожных дел при Министерстве финансов и вопреки всем канонам «Табели о рангах» сразу произведен в чин действительного статского советника (т. е. генеральский чин). И хотя это означало сокращение жалованья в три раза, Сергей Юльевич без колебаний расстался с доходным местом и положением преуспевающего управляющего ради государственной карьеры. Доплату к жалованью с целью компенсировать потери перехода на государственную службу Витте получал из личных денег императора. Его быстрое продвижение вызывало неприкрытую зависть и недоброжелательство со стороны чиновников. Провинциал, пользуясь благосклонностью императора, быстро потеснил соперников. Не прошло и года, как 15 февраля 1892 г. его назначили министром путей сообщения.

Однако пробыл он на этом посту совсем недолго. В том же 1892 г. тяжело заболел министр финансов И.А. Вышнеградский. В близких к правительству кругах началась закулисная борьба за влиятельный пост, в которой Витте принял самое активное участие. 30 августа 1892 г. Витте добился места управляющего Министерством финансов. 1 января 1893 г. Александр III назначил его министром финансов с одновременным производством в тайные советники. Карьера 43-летнего Витте достигла своей вершины. Став министром финансов, Витте, по сути дела, возглавил второе по значимости после Министерства внутренних дел ведомство дореволюционной России, поскольку Министерству финансов подчинялись Госбанк, Корпус пограничной стражи, фабрично-заводская инспекция.

Император Александр III явно благоволил к Витте. "Он относился ко мне особливо благосклонно", - писал Витте, - "очень любил", "верил мне до последнего дня своей жизни". Да и для Витте Александр III всегда остался идеалом самодержца. "Истинный христианин", "верный сын православной церкви", "простой, твердый и честный человек", "выдающийся император", "человек своего слова", "царски благородный", - так характеризует Витте Александра III.

Осуществление ускоренной индустриализации Витте считал важнейшим направлением экономического развития России и возможным за счет активного привлечения иностранных капиталов и государственных инвестиций. С этой целью в 1894 г. по инициативе Витте вводится государственная винная монополия на торговлю крепкими спиртными напитками, дававшая до четверти всех поступлений в казну.

В 1894 г. Витте выступил за жёсткие торговые переговоры с Германией, в результате чего был заключён выгодный для России 10-летний торговый договор. В 1896 г. он провёл успешные переговоры с китайским представителем Ли Хунчжаном, добившись согласия Китая на сооружение в Манчжурии Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД), что позволило провести дорогу до Владивостока в гораздо более короткие сроки. Одновременно с Китаем был заключён союзный оборонительный договор.

В 1894-1895 гг. Витте, проведя финансовую реформу, добился стабилизации рубля, а в 1897 г. сделал то, что не удавалось его предшественникам: ввел золотое денежное обращение. Единственный раз в отечественной истории вплоть до Первой мировой войны (в 1897-1914 гг.) русский рубль был конвертируемой валютой, что облегчило приток в страну иностранного капитала и финансовую стабилизацию.

Система Витте работала превосходно: в стране было проложено небывалое количество железных дорог; к 1900 г. Россия вышла на первое место в мире по добыче нефти; облигации русских государственных займов высоко котировались за границей. Авторитет Витте вырос неизмеримо. Министр финансов России стал популярной фигурой среди западных предпринимателей, привлек благосклонное внимание иностранной прессы. Отечественная же печать резко критиковала Витте. Ни один государственный деятель России не был предметом столь разнообразных и противоречивых, но упорных и страстных нападок, как Витте. При дворе его обвиняли в республиканизме, в радикальных кругах ему приписывали желание урезать права народа в пользу монарха. Землевладельцы его упрекали в стремлении разорить их в пользу крестьян, а радикальные партии - в стремлении обмануть крестьянство в пользу помещиков. В действительности же вся политика Витте была подчинена единственной цели: осуществить индустриализацию, добиться успешного развития экономики России, не затрагивая политической системы, ничего не меняя в государственном управлении. Витте был ярый сторонник самодержавия. Он исповедовал главные принципы теории официальной народности – «православие, самодержавие, народность» и считал неограниченную монархию "наилучшей формой правления" для России, Все, что им делалось, делалось с тем, чтобы укрепить и сохранить самодержавие.

Одиннадцать лет, в течение которых Витте был министром финансов, ознаменованы громадным увеличением бюджета, развитием государственного хозяйства и крупными реформами в области финансового законодательства. Общий баланс госбюджета за время Витте возрос на 114,5%. Среднее годовой рост бюджета за этот период составил 10,5%, тогда как в предшествующие и последующие десятилетия эта цифра не превышала 5%. Однако события начала XX в. поставили под сомнение грандиозные начинания Витте. Мировой экономический кризис 1900-1903 гг. резко затормозил развитие промышленности в России, сократился приток иностранных капиталов, нарушилось бюджетное равновесие. Экономическая экспансия на Востоке обострила русско-английские противоречия, приблизила войну с Японией. Витте сделали ответственным за мировой экономический спад, и вся его хозяйственная система была подвергнута шквальной критике.

У Витте сложились непростые отношения с Николаем II, вступившим на престол в 1894 г., возможно потому, что для него царь навсегда остался юным наследником, которого надо было постоянно поучать и поправлять. Самостоятельность и неуступчивость министра финансов, его упорные ссылки на великое царствование Александра III - все это не нравилось новому императору. 16 августа 1903 г. Николай II, выслушав очередной доклад Витте, обласкал его, а на прощание смущенно сказал, что лишает его поста министра финансов. Чтобы подсластить пилюлю, Витте назначили Председателем Комитета министров и членом Государственного совета. Несмотря на пышное название, это был весьма скромный пост, и от занимавшего его сановника реально ничего не зависело. Вместе с тем Николай II не собирался окончательно удалять Витте: на всякий случай Николай II хотел иметь под рукой такого опытного, умного, энергичного сановника.

Час Витте пробил, когда России потерпела унизительное поражение в русско-японской войне 1904-1905 г.г. Витте был назначен чрезвычайным послом для заключения мирного договора с Японией. Отправившись на переговоры в американский Портсмут, Витте сумел в короткое время приобрести сочувствие и уважение влиятельных кругов американского общества и народа; в совещаниях с японскими делегатами в Портсмуте, как и в предшествующих беседах и переговорах, Витте показал себя искусным и дальновидным дипломатом. Тем не менее ему пришлось согласиться на уступку южной части Сахалина, уже захваченной японцами. В ночь перед заключением мира Витте размышлял об исходе переговоров: "С одной стороны, разум и совесть мне говорили: "Какой будет счастливый день, если завтра я подпишу мир", а, с другой стороны, мне внутренний голос подсказывал: "Но ты будешь гораздо счастливее, если судьба отведет твою руку от Портсмутского мира, на тебя все свалят, ибо сознаться в своих грехах, своих преступлениях перед отечеством и Богом никто не захочет, и даже русский царь, а в особенности Николай II". Витте как в воду глядел. Подписание договора 23 августа 1905 г. доставило Витте всемирную славу. Возложенная на него задача была признана исполненною блистательно, и 25 сентября Николая II дарован ему титул графа, но недоброжелатели тут же окрестили его "графом Полусахалинским", обвинив в уступке Японии южной части Сахалина.

Авторитет и влияние Витте сыграли важную роль в период начавшейся в России первой революции. Витте видел выход в немедленных реформах сверху, подчеркивая, что естественное развитие неизбежно приведет Россию к конституционному устройству. Царь согласился с этими аргументами и предложил подготовить соответствующий манифест. Николай II колебался до последней минуты, раздумывая над тем, пойти ли на уступки или усилить репрессии. Однако ни один из сановников не решился взять на себя ответственность за наведения порядка вооруженной рукой. Манифест 17 октября оказал огромное влияние на внутреннюю политику. Основные положения манифеста уже нельзя было отменить. Россия вступила в новую фазу своего политического развития. Этот шаг спас тогда страну от хаоса гражданской войны, а самодержавие от краха.

Подготовка Манифеста 17 октября стала кульминационным пунктом политической карьеры Витте. Через два дня, 19 октября 1905, он назначается первым в истории России Председателем Совета Министров. Витте очутился меж двух огней. Для демократической части общества он был душителем свободы, для консерваторов - чуть ли не вдохновителем революции. На этом посту Витте продемонстрировал удивительную гибкость и способность к лавированию, выступая в чрезвычайных условиях революции то твердым, безжалостным охранителем, то искусным миротворцем. Но Сергей Юльевич пробыл на посту Председателя всего полгода.

Все более усиливавшийся конфликт с императором вынудил Витте подать 14 апреля 1906 г. в отставку. Почти сразу, 22 апреля 1906 г., отставка была принята. В тот же день специальным рескриптом Николай II отметил заслуги Витте в искоренении "крамолы", наградил его одним из высших российских орденов – «Александра Невского» с бриллиантами и солидным денежным вознаграждением. С.Ю. Витте пребывал в полной уверенности, что выполнил главную свою задачу - обеспечил политическую устойчивость режима. Отставка по сути стала концом его карьеры, хотя Витте и не отошел от политической деятельности. Он все еще являлся членом Государственного совета, часто выступал в печати. Сергей Юльевич ожидал нового назначения и старался приблизить его, вел ожесточенную борьбу сначала против П.А.Столыпина, занявшего пост председателя Совета Министров, затем против В.Н. Коковцова. Витте рассчитывал, что уход с государственной сцены его влиятельных противников позволит ему вернуться к активной политической деятельности.

В начале Первой мировой войны, предсказывая, что она закончится крахом для самодержавия, Витте заявил о готовности взять на себя миротворческую миссию и попытаться вступить в переговоры с немцами. Но он был уже смертельно болен. 28 февраля (13 марта) 1915 г. Сергей Юльевич Витте, немного не дожив до 65-летия, умер в своем доме на Каменноостровском проспекте, и в ту же ночь его кабинет и бумаги были опечатаны. Полиция искала его воспоминания, державшие в трепете всю правящую верхушку. Однако Витте принял меры предосторожности. Рукописи хранились за границей в сейфе одного из банков. Воспоминания Витте впервые были опубликованы уже после революции в 1921-1923 гг.

Хоронили Сергея Юльевича на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры скромно, "по третьему разряду". Никаких официальных церемоний не было. Смерть Витте вызвала довольно широкий резонанс в русском обществе. Газеты пестрели заголовками типа: "Памяти большого человека", "Великий реформатор", "Исполин мысли"... Многие из тех, кто близко знал Сергея Юльевича, выступили с воспоминаниями.

После смерти Витте его политическая деятельность была оценена крайне противоречиво. Одни искренне считали, что Витте оказал родине "великую услугу", другие утверждали, что "граф Витте далеко не оправдал возлагавшихся на него надежд", что "он ни в чем не принес стране действительной пользы", и даже, напротив, деятельность его "скорее должна считаться вредной". Политическая деятельность Витте была действительно крайне противоречива. Но как бы ни оценивались итоги политики Витте, несомненно одно: смыслом всей его жизни, всей деятельности было служение "великой России".

См.: Биография С.Ю.Витте // http://funeral-spb.narod.ru/necropols/lazarevskoe/tombs/vitte/vitte.htm

Приложение 5

«Всеподданнейший доклад министра финансов С. Ю. Витте Николаю II о необходимости установить и затем непреложно придерживаться определенной программы торгово-промышленной политики империи». (1899 г., не позднее февраля). Извлечение.

«Весьма секретно»

Мероприятия, предпринимаемые правительством в целях воздействия на развитие отечественной промышленности и торговли, имеют в настоящее время для России гораздо более глубокое и широкое значение, нежели когда-либо ранее. В самом деле, весь экономический строй империи в течение второй половины настоящего столетия преобразовался главным образом в том направлении, что рынок с его ценами сосредоточил в себе общие интересы совокупности отдельных частных предприятий, составляющих наше народное хозяйство. (…)

Ввиду этого министр финансов не может не считать, что страна, которая так или иначе воспитывается торгово-промышленной политикой своего правительства, нуждается прежде всего в том, чтобы эта политика проводилась по определенному плану, с строгой последовательностью и систематичностью; иначе те потрясения, которые испытает народнохозяйственный организм от изменения в направлении политики, по своим пагубным, болезненным последствиям никогда не могут быть уравновешены благоприятным значением отдельной меры, идущей в разрез с общим направлением. Неустойчивая торгово-промышленная политика государства подобна тому хозяйству, которое вечно принимается за изготовление новых продуктов, отказываясь от окончания ранее начатых; как бы ни была совершенна техника в таком хозяйстве, оно всегда кончит разорением.(…)

Какие задачи преследует протекционная система? Россия и по настоящее время остается еще страной существенно земледельческой. За все свои обязательства перед иностранцами она расплачивается вывозом сырья, главным образом сельскохозяйственных произведений, преимущественно хлеба. Потребности свои в фабричных изделиях, горных продуктах она в значительной степени покрывает привозом из-за границы. Экономические отношения России к Западной Европе вполне сходны с отношениями колониальных стран к своим метрополиям: последние смотрят на свои колонии, как на выгодный рынок, куда они могут свободно сбывать произведения своего труда, своей промышленности и откуда могут властной рукой вычерпывать необходимое для них сырье. На этом зиждут свое экономическое могущество государства Западной Европы, и охрана и завоевание новых колоний служит его главным пособием. Россия являлась и поныне, в некоторой степени, является такой гостеприимной колонией для всех промышленно развитых государств, щедро снабжая их дешевыми произведениями своей земли и дорого расплачиваясь за произведения труда. Но есть одно коренное отличие от положения колоний: Россия - политически независимая могущественная держава; она имеет право и силу не хотеть быть вечной данницей экономически более развитых государств; она должна знать цену своего сырья и естественных богатств, скрытых в недрах ее обильной земли, она чует великую, еще не вполне развернувшуюся, трудовую силу своего народа, она имеет твердую и гордую власть, которая ревниво охраняет не только политическую, но и экономическую самостоятельность империи, она сама хочет быть метрополией, - и на почве освободившегося от крепостных уз народного труда у нас стала вырастать своя собственная национальная промышленность, обещающая стать надежным противовесом иностранному промышленному владычеству.

Создание своей собственной промышленности - это и есть та коренная, не только экономическая, но и политическая задача, которая составляет краеугольное основание нашей протекционной системы. Выгоды от ее успешного выполнения так неисчислимы, что я здесь лишь отмечу главнейшие из них.(…)

Корни благосостояния вашей империи исходят из недр народного труда, и усиление его производительности, изыскание новой почвы для его применения всегда будут служить самым надежным путем для обогащения всей нации.

Потребности населения не только в сырье, но и в прочих предметах будут удовлетворяться в значительной степени продуктами своего собственного производства, следовательно, сократятся те приплаты иностранцам, которые в настоящее время поглощают значительную часть национального дохода. Ввоз иностранных товаров будет тогда обусловливаться не нашей промышленной немощью, а естественным международным разделением труда, при котором промышленно развитая страна покупает за границей только то, что ей невыгодно у себя производить, каковые покупки не истощают ее, а, напротив, обогащают. Народные сбережения, накопление новых капиталов благодаря этому значительно облегчатся в стране, а это в свою очередь, поможет дальнейшему росту производительности народного хозяйства.(…)

Постепенный рост обрабатывающей промышленности в стране, всегда сопровождающийся удешевлением ее продуктов, даст возможность и торговле пользоваться для экспорта не преимущественно сырьем, как теперь, а и промышленными изделиями, и наши нынешние потери в европейской торговле могут замениться выигрышами в азиатской.

Народное благосостояние и государственные финансы, найдя себе, сверх земледелия, твердую опору в промышленности, приобретут значительно большую устойчивость и силу.

Так велики те конечные задачи, к которым стремится протекционная система, применяемая в России настойчиво начиная с царствования императора Александра III. Но великие задачи требуют и великих жертв.(…)

Таким образом, задача современной торгово-промышленной политики остается все еще очень трудной. Нужно не только создавать промышленность, нужно и заставлять ее дешево работать, нужно в возникшей промышленной среде развить более деятельную и стремительную жизнь, - словом, поднять ее количественно и качественно на такой высокий уровень, дать ей такую могучую силу, чтобы она была не только питающейся, но и питающим органом народного хозяйства.

Что же требуется для этого? Капиталы, знания и предприимчивость. Только эти три силы могут ускорить процесс вполне независимой национальной промышленности. Но к несчастью, именно не все они поддаются искусственному насаждению. Силы эти не только взаимно связаны между собой, но их собственное развитие само зависит от роста промышленности.(…)

Приток иностранных капиталов является, по глубокому убеждению министра финансов, единственным способом ускоренного доведения нашей промышленности до такого положения, при котором она будет в состоянии снабжать нашу страну изобильными и дешевыми продуктами. Каждая новая волна капиталов, приливающая из-за границы, сбивает неумеренно высокий уровень прибыли, достающейся у нас монопольному предпринимателю, и заставляет последнего искать равновесии в новых технических усовершенствованиях, ведущих за собой и удешевление продукта. Пополнение скудного резервуара народных сбережений иностранными капиталами дает возможность всем капиталам в стране свободнее разливаться по более широкому полю и заполнять не только обильные, но и менее глубокие источники прибыли. А благодаря этому и естественные богатства русской земли и трудовые силы ее населения используются с значительно большей полнотой все народное хозяйство начинает работать с большей напряженностью, и в это время трудно сказать, кто больше влияет на дальнейший рост промышленности - пришедший ли из-за границы капитал или свои собственные производительные силы, оживленные и развернутые при помощи этого капитала.(…)

Имея в виду, что приток иностранных капиталов является для России, при ее нынешнем экономическом положении, главным средством, могущим развить и оживить производство собственных капиталов, можно было бы скорее пожелать упрощения нашего законодательства об иностранцах, так как исторический опыт научает, что те живые личные силы, которые прибывают в страну вместе с капиталами, являются полезным, плодотворным вкладом в общую народную культуру могущественной нации, они ассимилируются в ней, экономические связи их с новым отечеством постепенно превращаются в органические, эти культурные силы становятся неразрывной частью самого народа Только разлагающиеся нации могут бояться закрепощения их прибывающими иностранцами. Россия не Китай!(…)

(…)я беру на себя смелость всеподданнейше ходатайствовать, не изволите, в. и. в., высказать вашу незыблемую волю по поводу изложенных мною оснований действующей в России торгово-промышленной системы, которая в существе своем сводится к нижеследующей программе:

1) Сохранить таможенный тариф 1891 г. до возобновления торговых договоров незыблемо.

2) В течение этого времени стремиться всеми мерами к удешевлению продуктов обрабатывающей промышленности внутри страны, но не путем расширения ввоза товаров из-за границы, а посредством развития внутреннего производства, для чего неизбежен прилив иностранных капиталов.

3) Возможные понижения нашего таможенного тарифа приурочить ко времени возобновления наших торговых договоров, дабы взамен иметь возможность настаивать на выгодных условиях для вывоза наших сельскохозяйственных произведений.

4) Не делать в течение этого времени никаких новых, против существующих законоположений, стеснений притоку иностранных капиталов ни путем издания новых законов, ни распорядительного толкования существующих, ни, особенно, путем административных распоряжений.

5) Выдержать такое отношение к иностранным капиталам неуклонно до 1904 г. с тем, чтобы при их помощи за это время промышленность внутри страны могла настолько развиться и окрепнуть, что стало бы возможным при возобновлении торговых договоров допустить существенные понижения некоторых ставок нашего таможенного тарифа.

6) В 1904 г. по возобновлении договоров пересмотреть вопрос об иностранных капиталах и тогда решить, следует ли вводить новые ограничения в дополнение к действующему законодательству.

Повергая на благоусмотрение в. и. в. сию программу, я приемлю долг всеподданнейше ходатайствовать, не соизволите ли, государь, всемилостивейше подтвердить ее с тем, чтобы она впредь не подвергалась ни колебаниям, ни изменениям, ибо промышленность и все народное хозяйство империи более всего нуждаются в твердой, последовательной и доведенной до конца торгово-промышленной системе. Если же программа сия не удостоится утверждения в. и. в., то всеподданнейше ходатайствую об указании мне, какую именно торгово-промышленную политику я должен принять к руководству.

Статс-секретарь Сергей Витте.»

См.:"Материалы по истории СССР", Вып. VI, 1959, М.: Изд-во АН СССР, с. 173-195